buttons

Как изменить мир за десять минут

4 Швата 5776 (14.01.2016) | Новости

Р-Н ЭФРАИМ ХАГЕР

Р-Н ЭФРАИМ ХАГЕР

Общение с Ребе – я думаю, это относится к большинству людей – помогает в первую очередь лучше понять себя.

Вообще-то, беседуя с каким-нибудь великим человеком, узнаешь что-то новое о нем. Встречаясь же с Ребе, в первую очередь встречаешься с самим собой.

На мой второй йехидус – частную аудиенцию у Ребе – я попал 10-го Швата в 1970-м году, прилетев из Англии в числе множества гостей, чтобы отметить 20-ю годовщину со дня, когда Предыдущий Ребе ушел из этого мира и Ребе стал его преемником. Этой аудиенции я не ожидал, потому что уже был на йехидусе пять месяцев тому назад. Утром в воскресенье меня подозвал рав Гронер, секретарь Ребе, и сообщил, что Ребе хочет увидеться со всеми гостями.

Аудиенция длилась всего десять минут – гораздо короче, чем мой первый йехидус. Сотни людей попали к Ребе в ту ночь. Во время аудиенции Ребе спросил меня:

– Как у студентов Лондонского университета обстоит дело с кошерной едой?

– Ну, сейчас перестраивается здание для организации Гиллель, – ответил я. – Закончить собираются в октябре, там будут все удобства.

Напомню, это был январь 1970-го года. Ребе посмотрел на меня пронзительным взглядом и произнес:

– А что, до октября некошерную еду можно есть?

Я почувствовал себя последним дураком.

Прежде чем я продолжу, я должен заметить, что, насколько мне известно, Ребе никогда не бывал в Лондоне и не мог знать его непосредственно.

– Как я понимаю, – продолжал Ребе, – студенческий городок Лондонского университета отличается тем, что его корпуса не собраны в одном месте, а разбросаны по всему городу. Таким образом, правильно ли я полагаю, что студент, который хочет получить кошерную пищу, пойдет в Гиллель?

Я, естественно, подтвердил его слова. Тогда Ребе спросил:

– А что с другими студентами?

Полная тишина с моей стороны. Ребе продолжил:

– Как насчет того, чтобы организовать кошерные обеды и активно приглашать на них людей?

Тут я очень оживился, воодушевленный этой идеей, и заговорил:

– Это замечательная мысль! И мы сможем проводить лекции, и приглашать лекторов, и приближать студентов к еврейству…

Есть много раввинов и руководителей йешив, которые беспокоятся о своих общинах, и все это здорово, замечательно и весьма похвально, и нам надо побольше таких лидеров. Но Ребе обладал широтой кругозора. Он беспокоился обо всем мире. Он заботился о людях, которых никогда не видел раньше и, возможно, никогда не видел потом, но их проблемы не давали ему спать и не давали ему покоя, пока он не делал что-нибудь, чтобы эти проблемы решить.

Ребе поднял руку, останавливая меня, и заметил:

– Все это очень мило, идея, может быть, и хорошая, но это не то, что я имел в виду. К чему я веду – это просто чтобы еврейский мальчик сидел рядом с еврейской девочкой и ел бы вместе с ней кошерное, вместо того, чтобы сидеть рядом с нееврейской девочкой и есть некошерное.

Короче говоря, я объявил:

– Мы сделаем это!

И мы сделали.

Я вернулся в Лондон и поговорил с моим товарищем, полным бурной энергии молодым человеком, и мы организовали доставку обедов. Нам удалось наладить сотрудничество с одним из самых больших лондонских ресторанов того времени, и они начали развозить кошерные обеды в три колледжа. По-моему, это были Лондонская школа экономики, Королевский колледж и Имперский колледж. Так продолжалось много лет. И в несколько видоизмененной форме, по-моему, продолжается и по сей день.

Успех нашего начинания был потрясающим. Два или три раза в неделю мы отправлялись на сбор пожервований, поскольку расходы оказались велики. Я думаю, что уделял этому больше внимания, чем учебе. И мои оценки отражали сей факт. Но эту тему мы замнем.

Таков был результат десятиминутной аудиенции. Причем, небольшой ее части. Эта монументальная, революционная идея, несомненно, именила жизнь множества людей.

Posting....